Сад вампиров VI

Аутсайд

2. OUT

Вторая часть «Отчета Соломахина» была записана со слов Дениса Кремянского во время возвращения из аномальной зоны под Калугой. Утром 7 августа остальные участники экспедиции ушли в лес, оставив Дениса охранять стоянку и следить за обстановкой, однако ничего интересного в лагере не произошло, кроме нашествия комаров, от которых не было никакого спасения.

Закончив порученную ему уборку лагеря, Денис до двух часов дня провалялся в палатке, размышляя над вопросами, не дающими покоя многим туристам-новичкам: чем питаются все эти комары, когда в лесу нет людей, и почему не дохнут от голода? От этих мыслей он и сам захотел есть. Пришлось выбираться на улицу, уповая на то, что антикомариные средства позволят ему продержаться достаточно времени, чтобы успеть заморить червячка, не умерев при этом от потери крови.

С запада к лагерю приближались грозовые облака, хотя прогноз обещал ясный день без осадков. Проблема заключалась в том, что питьевая вода была на исходе, а значит нужно было идти к роднику. Мужики, когда вернутся, за водой точно не пойдут и пошлют Дениса. Если к тому времени начнется гроза, ему придется топать под дождем по мокрой траве, а потом сушить обувь, которая и так пребывала не в лучшем состоянии.

Путь до родника и обратно занимал минут десять. Если метнуться по-быстрому, о его отсутствии никто не узнает, да и что может случиться за десять минут? Дядя Толя и баба Шура украдут палатки и «разуют» джип? Это вряд ли. А кроме этих шизанутых аборигенов вокруг на много километров ни души. Нет, идти нужно было сейчас, чтобы потом не было мучительно мокро.

Денис взял пластиковые канистры и зашагал в лес, увлекая за собой тучи радостных комаров и прочих кровососущих гадов. Защитные средства помогали мало, поэтому он сорвал папоротник и яростно размахивал им во все стороны как саблей. На обратном пути придется тяжко, потому что обе руки будут заняты, но лучше так, чем вымокнуть до нитки.

Родник находился в низине и питал небольшой ручей, текущий на север, примерно в том направлении, куда ушли остальные. Наполнив канистры, Денис распрямился и тут заметил необычный просвет впереди между деревьями, слишком длинный и узкий, чтобы оказаться еще одной поляной. При других обстоятельствах, Денис не обратил бы на него внимания, но ему было обидно, что в лагере оставили именно его, а найти нечто по-настоящему аномальное было бы неплохим способом утереть нос остальным.

Денис оставил канистры у ручья и взобрался по склону оврага. Просвет оказался старой заброшенной дорогой, делавшей в этом месте поворот в обход родника. Дорога заросла травой и была завалена сучьями и поросшими мхом стволами деревьев, но все же по ней можно было пройти.

Поглядев на небо, Денис решил, что пять минут погоды не сделают, и зашагал по дороге в лес. Вскоре он заметил нечто странное в кустах, чему находиться здесь никак не полагалось. Метрах в десяти от дороги на спущенных шинах стоял грязный автомобиль, покрытый толстым слоем опавшей листвы и веток. Денис подошел поближе и принялся разглядывать свою находку.

Это был старый «опель» родом прямиком из 90-х. Когда-то он был белого цвета, но те времена безвозвратно канули в прошлое. Судя по всему он простоял здесь несколько лет никем незамеченный, иначе от него бы мало что осталось, а значит в салоне могли остаться ценные вещи. Или труп владельца. Или еще что похуже.

По уму надо было дождаться мужиков и показать им находку, но тогда они присвоили бы ее себе, да еще и высмеяли Дениса, дескать зассал посмотреть, что внутри. Такого удара по своему самолюбию Денис допускать не собирался. Он подошел к двери со стороны водителя и решительно распахнул ее.

Внутри царил полумрак. Пахло сыростью и немного гнилью, но в целом было чисто и довольно уютно. Никаких трупов или чего похуже. Денис стряхнул пыль с сиденья и уселся за руль. Над лесом прокатились первые раскаты грома, но Денису было не до них. Он открыл бардачок и достал пачку бумаг. Карты и еще какая-то лабуда, ни документов, ни денег. Денис бросил их на пассажирское сидение рядом с собой. На заднем сидении было пусто, в багажнике, скорее всего, тоже ничего интересного. Имя владельца можно будет узнать по номерам машины, может он пропал без вести, и теперь его ищут родственники?

В лесу поднялся ветер, и за шумом деревьев Денис пропустил приближение ливня. Его размышления о материальной благодарности от родственников за информацию о судьбе хозяина машины прервали крупные капли, оглушительно забарабанившие по капоту и крыше «опеля». Денис удивленно высунулся из машины и увидел сплошную стену дождя, несущуюся на него сквозь кусты и деревья. Возвращаться в лагерь было поздно, оставалось надеяться, что ливень не продлится слишком долго.

Потоки воды обрушились с неба на автомобиль, смывая листья с лобового стекла, однако светлее внутри не стало. Мгла накрыла лес, взбудораженный ветром и молниями, мечущимися над верхушками деревьев. Влажный холодный воздух проник в салон, и мгновенно продрогший Денис захлопнул дверь. Он словно оказался внутри батискафа, плывущего в глубинах океана. Раскачивающиеся за мутным стеклом деревья сделались похожи на водоросли, а приглушенный шум дождя напоминал звук работающего двигателя. И повсюду была вода.

Заняться в машине было абсолютно нечем. Время от времени Денис поглядывал на часы в телефоне. Прошло двадцать минут, однако ливень и не думал униматься. Несколько раз Денис пробовал позвонить друзьям, но тщетно. Наконец ему надоело доставать и убирать телефон в карман и он положил мобильник на карты, вынутые из бардачка. Крыша не протекала, так что с телефоном ничего не случится.

Скука овладела Денисом. Он понял, что поездка в аномальную зону была ошибкой, и ничего особенного в этих местах нет. Ну да, лес, природа, посиделки у костра и что? С тем же успехом можно было смотаться на дачу с приятелями, там хоть набухаться можно, а здесь ни-ни, у Соломахина с этим строго, дескать аномальные явления и водка несовместимы, а по мнению Дениса, никаких аномальных явлений без водки вообще не существует. Нажрались бы хорошенько и сразу бы увидели и НЛО, и чупакабр и о чем там еще дядя Толя рассказывал? Знамения всякие, вот. А так три дня коту под хвост, исследователи хреновы. Тоска.

Дыхание Дениса сделалось медленным и размеренным, и казалось, будто рядом с ним дышит кто-то еще. Увлеченный мечтами о пьяных посиделках с друзьями, он не сразу заметил, что в машине сделалось светлее. Неужели эта чертова гроза наконец закончилась? Но нет, дождь продолжал яростно лупить по крыше, а порывы ледяного ветра гнули деревья к земле пуще прежнего. Откуда тогда свет?

Приглядевшись Денис с удивлением понял, что светятся его собственные руки, лежащие на руле. Ерунда какая-то. Денис протер глаза и снова уставился на свои ладони. Его руки действительно светились, но это были не его руки, или они только казались руками, потому что…

У Дениса вдруг возникло неприятное ощущение, будто он падает вместе с машиной в бездонный колодец. Глаза заболели, словно он изо всех сил свел их к переносице, а вонь в салоне сделалась невыносимой. Желудок ухнул куда-то вниз, и к горлу подкатила тошнота. Зажмурившись, Денис открыл дверь и вывалился из машины на примятую дождем траву.

Стало тихо. Денис вытер с подбородка остатки завтрака и открыл глаза. Он лежал на боку перед лужей собственной блевоты. Мир вокруг застыл как на замедленном повторе. Прямо перед собой он увидел каплю дождя, медленно падающую на землю. Денис смотрел на нее, пока она не разбилась о ком мокрой земли, превратившись в сотни мельчайших брызг. Это был величественный, грандиозный водяной взрыв, сравнимый разве только с Большим Взрывом, породившим Вселенную.

Вокруг зависли в воздухе другие капли. Сквозь них были видны стволы деревьев, принявшие необычный вид. Их стволы стали вогнутыми, словно рисунок коры был нанесен на внутреннюю часть трубы, распиленной вдоль и поставленной вертикально. Ветки, листья, трава, и даже руки самого Дениса стали вогнутыми, словно он смотрел на мир с другой его стороны. Ладони больше не светились, но это было слабым утешением.

Денис повернулся и посмотрел на «опель». Грязь и листья двигались по его поверхности, словно анимированная текстура на компьютерной модели. Открытая дверь вела в пустоту, из которой на Дениса смотрело нечто невидимое, но ощутимо присутствующее. Краска на кузове автомобиля начала трескаться, как на яйце, из которого пытается выбраться птенец. Денис отполз в сторону и пинком закрыл дверь. А потом на него обрушился дождь, и наваждение пропало.

Тошнота отступила так же неожиданно, как и началась. Денис поднялся на ноги и сквозь ливень услышал голос, зовущий его издалека. Слов было не разобрать, но Денис был уверен, что это вернувшиеся в лагерь друзья отправились на его поиски. Денис вышел на дорогу и двинулся в сторону голоса даже не заметив, что идет в противоположную от лагеря сторону.

Через полчаса он стоял на берегу озера и озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится Зов, приведший его сюда. Местность выглядела странно, словно была нарисована на театральном занавесе, колышущемся от легкого сквозняка. В струях дождя Денис увидел перед собой тонкую темную щель, рассекавшую пейзаж сверху донизу. Каким-то образом он понимал, что щель находится только в его восприятии, и все же она была реальной, настолько реальной, что через нее можно было пройти. Кто-то звал его с другой стороны, скрытой за покровами обыденного мира, и противиться этому манящему голосу не было сил. Денис протянул руку, чтобы прикоснуться к щели, и легко прошел сквозь занавес…

Он не видел, он ощупывал мир глазами. У него были тысячи глаз, и все они смотрели в разные стороны, хаотично вращались, моргали и никак не могли сфокусироваться на чем-то конкретном. Это могло бы свести его с ума, если бы у него оставался ум, но он больше не ощущал в себе ничего подобного. У него отсутствовало привычное чувство собственного Я, притаившегося где-то в черепе, да и черепа у него, судя по всему, тоже не было. У него не осталось ни рук, ни ног, вместо них трепыхалось нечто, посылающее противоречивые сигналы туда, где раньше находился его мозг.

Его сознание раздробилось на тысячи собственных подобий, в каждом из которых происходило такое же дробление и так до бесконечности. Он падал в бездну, и каждый миг этого падения был еще одним падением, состоящим из других падений.

Исчезли все привычные границы, безграничным был только ужас, от которого любой нормальный человек давно потерял бы сознание. Но он уже не был человеком и никогда, в сущности, им не являлся. Словом «человек» назывался его привычный способ существования, лишь один из возможных. Как и все, он знал это, когда появился на свет, но забыл. Прячась от всепроникающего ужаса, он создал эту форму, потому что от него требовали этого окружающие, но он никогда не был ею на самом деле.

Он вообще никогда толком не был. Быть — значит пребывать в ужасе. Поэтому он научился притворяться чем-то существующим в ограниченной форме, способной осознавать лишь малую частичку мира. С помощью биологических механизмов он смог приглушить чувство ужаса, вырабатывая в своем теле естественные наркотики: гормоны и интерпретации, любовь и надежды, счастье и смыслы.

Теперь он вновь оказался там, откуда пытался сбежать в дни своего появления на свет. Один на один с тотальной реальностью, приводимой в движение неумолимыми силами, мощь и цели которых лежали за гранью его способностей к пониманию. Некоторые из этих сил действовали подобно механизмам, другие были непредсказуемы, третьи вели себя как живые существа. Он был песчинкой в смерче, который был вихрем в буре, который был каплей в океане, который и был Ужасом…

Все это пронеслось в его раздробленном сознании за долю секунды, а потом он почувствовал, что медленно движется куда-то вперед. Его глаза сфокусировались на огромной темной воронке, причудливо изогнувшей трехмерное пространство со смутно знакомым пейзажем. Ее центр находился в озере, именно туда его и несло, закручивая по спирали, — в глубину, навстречу чарующему Зову.

Тошнотворное ощущение бесформенности прошло, но ясности не прибавилось. У него словно появилось чувство четвертного измерения или «третий глаз». Двумя обычными глазами он видел озеро и лес за ним без каких-либо деформаций, а третьим глазом — причудливый изгиб пространства и времени, затягивающий его в некое подобие гравитационного колодца. Он не знал, что находится там в ее центре, и как бы ни силился заглянуть, его взгляд не мог проникнуть достаточно глубоко.

Зов становился все сильнее. Он приглушал ощущение ужаса, даруя покой и умиротворение. В нем слышалось обещание вечного блаженства от слияния с подлинной сущностью бытия, которая есть Любовь. Нечто в воронке было единственным созданием на свете, которое по-настоящему любило его, единственным существом, которому он был действительно нужен. «Это Бог», понял он, ощущая теплоту Зова всем своим телом. Его переполняло ощущение счастья и томительное предвкушение скорой встречи с Творцом всего сущего.

В глубине воронки показалось едва заметное красноватое сияние. В его призрачном свете он наконец-то смог разглядеть источник сладостного Зова, и то, что он увидел, лишило его остатков разума и рассудка. Паника завладела им, и он бросился прочь из воронки назад в человеческую форму, привычную и безопасную.

Бог спал, а Зов был Его дыханием, Его паутиной, собирающей добычу к тому времени, когда Он проснется. И не было ничего ужаснее Его любви…

Tannarh, 2018 г.

3 комментария

      1. не помню… боксер же))) В одно ухо влетело в другое вылетело … удали тогда коммент)))
        Просто пишет он не плохо.. совсем не плохо…

        Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s